скрыть общую навигацию по сайту

Калиниченко Владимир Валентинович

 

2 мая 2008 года покинул нас Владимир Валентинович Калиниченко, один из отцов-основателей философского факультета РГГУ, близкий друг многим из нас, общение с которым не прерывалось и после его отъезда из Москвы в Киров в 1999 г.

 

Более сорока лет минуло с момента нашей с ним памятной встречи. Как-то осенью 1969 года буквально примчался к концу моей лекции коллега по кафедре Горьковского (ныне Нижегородского) государственного университета им. Н. И. Лобачевского Станислав Петрович Макарычев и радостно поведал о появлении у него необыкновенного студента, переведенного к нам на физический факультет из одного московского вуза: «Он таков, что с ним уже сейчас можно общаться почти на равных». Спустя короткое время состоялось и мое знакомство с Володей, которое перешло в тесные дружеские отношения, частые встречи, дискуссии и разговоры. И хотя он очень любил физику, но философская страсть взяла верх. Его специализация по кафедре теоретической физики завершилась тем, что ее заведующий и преподаватели пошли на беспрецедентный шаг. Они позволили двум своим выпускникам защищать дипломы, строго говоря, не по теоретической физике, а по философским ее проблемам. Я был руководителем диплома у Володи, а мой коллега Станислав Петрович у Александра Ивановича Пигалева (ныне давно уже профессора, зав. кафедрой в Волгоградском университете).

 

В дипломной работе «Оппозиция динамизм-симметрия в современной физике» Володя предпринял интересную попытку логико-семиотического анализа некоторых физических теорий с методологических позиций, близких концепциям Георгия Петровича Щедровицкого (его первого философского учителя еще со времени обучения на физфаке Московского пединститута). Эти концепции, кстати, и были в начале нашего знакомства одним из главных предметов наших с Володей дискуссий. Отдавая должное таланту и обаянию их автора, Щедровицкого (с ним я был знаком лично, еще в студенческие годы), я все же относился к стану критиков его своеобразного панметодологизма. Разумеется, эти темы были лишь частью нашего с Володей общения, содержание которых не ограничивалось философией и наукой. В этот круг входили современное искусство (Володя страстно любил музыку) и животрепещущие вопросы тогдашней жизни в нашей стране.

 

С течением времени все больший интерес Владимира Валентиновича стало вызывать творчество М. К. Мамардашвили. Это одновременно было и открытием своего рода глубокой духовной близости этому философу. Он вспоминал, что эта перемена в его умонастроении была столь сильной и открытой для всех окружающих его коллег и товарищей, что сам его философский учитель, Георгий Петрович, благословил этот новый духовный союз. В 1978 г. он становится аспирантом М. К. Мамардашвили. К сожалению, вскоре после зачисления в аспирантуру его руководитель вынужден был покинуть Москву, Институт истории естествознания и техники АН СССР и перейти на работу в Тбилисский государственный университет. Но это обстоятельство лишь несколько осложнило их связи, имевшие до самой кончины Мераба Константиновича постоянный и исключительно значимый для Володи характер.

 

Первое знакомство с ним ознаменовалось обретением переплетенной машинописи «Символа и сознания», ставшей исходной и центральной книгой для всего последующего творчества Владимира Валентиновича. В последних своих записях, посвященных замыслу будущей книги, он отмечал, что всецело обязан идеям «Символа и сознания». По его словам, они позволят «развязать многие узлы, завязавшиеся по ходу приключений трансцендентальной субъективности». К сожалению, этим замыслам не удалось осуществиться.

 

Возможно, роковым для него стало решение возглавить Кировский филиал РГГУ. Подобного рода стезя не была его призванием, а доверчивость и открытость обернулась для него несправедливым и тяжелым административным поражением.

 

Но и последние годы его жизни в родном Кирове после вынужденного отъезда из Москвы приносили ему не только огорчения, вызванные расставанием с любимым городом, с друзьями, которых он оставил вместе с ним, с тяготами административных будней. Знакомство, переросшее в дружбу со вторым автором «Символа и сознания» Александром Моисеевичем Пятигорским, участие с ним, а также с Анатолием Валерьяновичем Ахутиным в телепрограмме «Гордон», имевшей большой культурный резонанс, ряд глубоких и интересных публикаций последнего времени, несомненно, скрашивали его жизнь. Воодушевлявший его благодарный отклик аспирантов и студентов Вятского государственного гуманитарного университета, где в последние годы им был прочитан ряд интересных курсов, несомненно, наполняли его жизнь счастьем. Наконец, любимые им и любящие его жена и сыновья, его славная семья, ради которой он мог поступиться многими своими интересами, также была источником столь необходимого всем нам удовлетворения своей жизнью.

 

А. И. Алешин